Станет ли Ирак ареной противостояния вместо Ирана?

Доктор Майса Аль-Масри

На Ближнем Востоке стратегические расчёты меняются так же стремительно, как движутся стрелки часов, в то время как ракеты остаются в готовности к запуску — будь то по необходимости или в силу возникшей возможности. То, что на первый взгляд выглядит лишь новым витком напряжённости вокруг возможного очередного военного удара по Ирану, в рамках одного из рассматриваемых сценариев может скрывать более глубокую трансформацию характера конфликта: переход от прямой атаки на иранский центр власти к перестройке регионального окружения Тегерана с целью постепенно лишить его инструментов сдерживания и влияния, которые он создавал на протяжении десятилетий.

Необходимо разграничивать наблюдаемые события на местах, аналитические гипотезы и прогнозы, которые пока не получили подтверждения. Не каждое военное перемещение обязательно предвещает войну, не каждое дипломатическое сближение доказывает существование тайного соглашения, и ничто не позволяет утверждать, что Ирак уже определён в качестве арены следующего противостояния. Скорее, я полагаю, что конфликт может развиваться от попытки подчинить Иран к стратегии демонтажа системы сдерживания, которая позволяет ему оказывать влияние за пределами собственных границ.

Стратегия «ампутации» региональных опор

Гипотеза, заслуживающая рассмотрения, основана на простой идее: для ослабления Ирана не обязательно свергать его режим. Напротив, речь может идти о сокращении его возможностей переносить противостояние на другие региональные театры. Именно в этой перспективе возникает метафора «ампутации региональных опор»: «Хезболла» в Ливане, сети вооружённых формирований в Ираке, хуситы в Йемене и стратегическая глубина Сирии, которая исторически служила географическим коридором для снабжения. К этим инструментам добавляется возможность угрожать судоходству в Ормузском проливе и Баб-эль-Мандебском проливе.

Однако эта архитектура не представляет собой монолитное целое. Интересы входящих в неё участников не полностью совпадают с расчётами Тегерана. Аналогичным образом ослабление влияния одного из этих игроков не обязательно ведёт к краху остальных. Поэтому превращение Ирака в потенциальное пространство давления остаётся стратегической гипотезой, а не установленным выводом или достаточным доказательством существования окончательно утверждённого военного плана.

Ирак — особенно чувствительная точка пересечения интересов

Ирак занимает крайне деликатное положение. Это государство со своими институтами и национальными интересами, но одновременно пространство, в котором переплетаются отношения Вашингтона и Тегерана и где официальная политическая власть сосуществует с влиянием вооружённых группировок.

Любая эскалация на иракской территории стала бы не просто косвенной атакой против Ирана. Она также поставила бы под испытание способность Багдада сохранять суверенитет и не допускать превращения своей территории в арену сведения региональных счётов.

Почему Ирак может стать объектом стратегического давления? Эту возможность объясняют три основных фактора: географическая близость к Ирану, присутствие вооружённых фракций — в частности, «Катаиб Хезболла», «Харакат ан-Нуджаба» и других групп, располагающих ракетными и беспилотными возможностями, — а также сохранение американского военного присутствия и интересов в регионе.

Такое переплетение факторов может подвергнуть иракскую территорию риску эскалации в случае расширения противостояния. Вместе с тем оно значительно повысит и цену войны для самого иракского государства.

Дилемма Багдада

Удары по вооружённым группировкам могут поставить иракское правительство перед чрезвычайно сложной дилеммой: как не допустить использования своей территории для атак на другие страны и одновременно защитить суверенитет от иностранных ударов?

Любой вакуум в сфере безопасности или политического управления рискует открыть путь к новому циклу насилия, последствия которого затронут иракскую экономику, безопасность стран Персидского залива и стабильность Леванта. Именно в этом контексте следует также рассматривать визиты президента Ирака в соседние государства.

Таким образом, вопрос касается не только баланса между Вашингтоном и Тегераном. Он напрямую связан со способностью Ирака сохранять политическую самостоятельность, контролировать внутреннюю напряжённость и не допускать дальнейшего подрыва государственных институтов в результате регионального соперничества.

Визиты в Тегеран и роль региональной дипломатии

Визиты в Тегеран представителей стран, связанных с Мекканским пактом, также следует рассматривать в соответствующем контексте. Представители Саудовской Аравии, Турции и Пакистана провели встречи в иранской столице в рамках инициативы, которая публично позиционировалась как направленная на снижение напряжённости, поддержку диалога и содействие посредничеству.

Эту инициативу можно интерпретировать как попытку защитить региональные интересы от последствий открытой войны и, возможно, определить правила, призванные не допустить распространения противостояния на другие страны. Другая трактовка заключается в том, что речь идёт о дипломатическом манёвре, позволяющем заинтересованным сторонам дистанцироваться от ответственности в случае начала войны.

При этом необходимо учитывать один важный момент: дипломатия не обязательно противоположна военной подготовке. Государства могут одновременно укреплять оборонные возможности и открывать каналы для переговоров. Тем не менее эти встречи передают важный сигнал: страны региона не хотят, чтобы последствия войны определялись исключительно державами, непосредственно вовлечёнными в противостояние.

Промежуточные выборы в США и расчёты Вашингтона

Промежуточные выборы в США также повлияют на способность президента Дональда Трампа реализовывать свою программу в течение последующих двух лет. Политические аналитики обращают внимание на трудности, с которыми могут столкнуться республиканцы, в то время как контроль над Сенатом остаётся одним из ключевых предметов электоральной борьбы.

Электоральное давление может побудить администрацию стремиться к конкретным результатам во внешней политике. Однако было бы опрометчиво заключать, что после выборов война обязательно начнётся или станет инструментом политического использования. Военные решения зависят также от человеческих и экономических издержек операций, риска расширения конфликта и возможности достичь официально заявленных целей.

Таким образом, внутренняя политика США является важным фактором, который следует учитывать, но сама по себе она не объясняет ни сроки, ни масштабы возможного военного противостояния.

Опасность бесконечной войны

Наибольшую обеспокоенность вызывает логика постепенного ослабления региональных опор противника и превращения соседних государств в театры противостояния. В таком сценарии главными жертвами становятся общества, а национальный суверенитет превращается в инструмент торга между конкурирующими державами.

Если противостояние переместится в Ирак, речь пойдёт уже не просто о новой главе конфликта между США и Ираном. На карту будут поставлены будущее иракского государства и безопасность всего региона.

Поэтому главный стратегический вопрос заключается не только в том, будет ли Иран вновь подвергнут ударам. Необходимо понять, позволит ли демонтаж его системы сдерживания обеспечить устойчивую стабильность или же он создаст новые вакуумы власти, которые впоследствии попытаются заполнить различные силы.

Война может ослабить противника, но она не создаёт автоматически стабильный региональный порядок. Напротив, стратегия «ампутации региональных опор» рискует открыть путь к более продолжительному противостоянию, исход которого остаётся неопределённым.

Доктор Майса Аль-Масри — политический аналитик из Иордании.