Geostrategic Media Political Commentary, Analysis, Security, Defense
В условиях, когда международный порядок становится всё более сложным и противоречивым, Китай продолжает проводить крайне осторожную политику балансирования в регионе Персидского залива. Пекин стремится сохранить жизненно важные интересы в отношениях с арабскими монархиями, одновременно поддерживая исторические и стратегические связи с Ираном. Однако эта задача становится всё труднее на фоне расширения регионального конфликта, в котором участвуют Иран и йеменские хуситы, а также усиливающегося соперничества с Соединёнными Штатами за влияние на Ближнем Востоке.
По имеющимся сведениям, китайские дипломаты призывают руководство страны защищать отношения Пекина с государствами Персидского залива, в то время как Китай не спешит открыто становиться на сторону одного из участников регионального противостояния. Такая осторожность объясняется не столько приверженностью принципиальному нейтралитету, сколько стремлением одновременно сохранить несколько важнейших стратегических направлений.
Встреча президента Ирана Масуда Пезешкиана с председателем КНР Си Цзиньпином, состоявшаяся 2 сентября 2025 года в Пекине, продемонстрировала преемственность двусторонних отношений, несмотря на региональную напряжённость. Однако за официальными заявлениями и дипломатическими церемониями стоят сложные экономические и вопросы безопасности, побуждающие Пекин придерживаться политики активного нейтралитета.
Будучи второй по величине экономикой мира, Китай в значительной степени зависит от импорта углеводородов, необходимых для обеспечения промышленности, инфраструктуры и крупных городов. Ближний Восток, и особенно Персидский залив, остаётся одним из ключевых источников этих поставок. Саудовская Аравия, Объединённые Арабские Эмираты и Кувейт входят в число важных поставщиков нефти для Китая, тогда как Иран сохраняет своё место в китайских цепочках энергоснабжения, несмотря на западные санкции.
Эта зависимость существенно ограничивает свободу манёвра Пекина. Чрезмерно выраженная поддержка Тегерана может ухудшить отношения Китая с монархиями Персидского залива. В то же время разрыв с Ираном ослабил бы партнёрство, которое Пекин последовательно развивал в рамках стратегии диверсификации своих дипломатических связей. Поэтому Китай стремится не допустить, чтобы региональный конфликт поставил под угрозу энергетические поставки и инвестиции.
Центральное место в этой стратегической дилемме занимает безопасность морских коммуникаций. Возможное закрытие Ормузского пролива или продолжительное нарушение судоходства способны вызвать резкий рост цен на энергоносители, увеличить транспортные расходы и дестабилизировать международные цепочки поставок. Для Китая, экономика которого глубоко интегрирована в мировую торговлю, последствия такого сценария были бы весьма серьёзными.
Дополнительную угрозу представляют риски для Баб-эль-Мандебского пролива и Красного моря. Нападения йеменских хуситов нарушили привычные маршруты международной торговли, вынудив ряд судоходных компаний перенаправлять суда вокруг мыса Доброй Надежды. Это увеличивает сроки доставки, повышает стоимость перевозок и осложняет торговые связи между Азией и Европой.
Таким образом, Пекин сталкивается с очевидным стратегическим противоречием. Китай поддерживает отношения с Ираном, руководство которого сохраняет тесные связи с хуситами, но одновременно непосредственно заинтересован в защите морских путей, которым угрожают атаки йеменского движения. Пекин выступает за политическое урегулирование конфликта в Йемене и поддерживает отношения с международно признанным правительством страны. Кроме того, Китай располагает военной базой в Джибути, обеспечивающей ему логистические и военно-морские возможности в регионе, имеющем исключительное значение для мировой торговли.
Параллельно появляются сообщения о присутствии компонентов китайского происхождения в некоторых видах оборудования и вооружений, используемых хуситами. Эти сведения вызывают вопросы, однако происхождение соответствующих компонентов, маршруты их передачи и возможная ответственность причастных сторон должны устанавливаться в каждом конкретном случае. Если подобные компоненты используются для обеспечения атак на коммерческое судоходство, Пекин оказывается в дипломатически сложном положении, поскольку такие действия противоречат его декларируемой заинтересованности в стабильности морских коммуникаций.
Перед лицом этих рисков Китай, по имеющимся сведениям, оказывал дипломатическое давление на Тегеран, призывая его содействовать сдерживанию активности хуситов. Если эти усилия подтвердятся, они будут свидетельствовать о прагматической корректировке китайской политики: стабильность торговых маршрутов и защита экономических интересов могут оказаться для Пекина важнее безусловной политической солидарности.
Для монархий Персидского залива подобное развитие событий имеет особое значение. Саудовская Аравия и ОАЭ существенно расширили экономическое сотрудничество с Китаем, в том числе в сферах инфраструктуры, энергетики, технологий и инвестиций, связанных с инициативой «Один пояс — один путь». Эти государства рассчитывают, что экономическое партнёрство будет сопровождаться более явным признанием их озабоченности вопросами безопасности.
В частности, страны Персидского залива ожидают, что Пекин воспользуется своим влиянием на Тегеран, чтобы не допустить угрозы региональной напряжённости для энергетической инфраструктуры, портов и морских путей. Китай же намерен сохранять отношения со всеми сторонами, не втягиваясь в систему военных союзов, сопоставимую с американской сетью партнёрств.
Соперничество между Китаем и США придаёт этой дипломатической игре дополнительное измерение. Вашингтон продолжает опираться на военные и оборонные партнёрства в Персидском заливе, защищая собственные интересы и ограничивая влияние конкурентов. Пекин делает больший акцент на инвестициях, торговле и дипломатии, одновременно постепенно расширяя свои возможности военного присутствия за пределами национальных границ.
Различие этих подходов не означает, что Китай остаётся в стороне от вопросов региональной безопасности. Его база в Джибути, военно-морская деятельность и дипломатические инициативы свидетельствуют о растущем стремлении защищать собственные интересы за пределами ближайшего окружения. Тем не менее Пекин по-прежнему неохотно принимает на себя политические, финансовые и военные издержки прямого вмешательства в региональные конфликты.
Отношения с Ираном остаются важной составляющей китайской стратегии. Обе страны заинтересованы в расширении экономических связей и снижении уязвимости перед лицом западного давления. Использование юаня в отдельных расчётах и перспективы сотрудничества в энергетике вписываются в более широкую стратегию диверсификации международных торговых механизмов. Однако совпадение интересов в этих областях не означает, что Пекин готов поддерживать любые решения иранского руководства, особенно если они способны нанести ущерб отношениям Китая с государствами Персидского залива.
Китай уже продемонстрировал способность играть дипломатическую роль в урегулировании противоречий между региональными противниками. Его участие в восстановлении отношений между Саудовской Аравией и Ираном, о котором было объявлено в марте 2023 года, укрепило представление о КНР как о державе, способной вести диалог с участниками, преследующими различные и зачастую несовместимые цели. Теперь Пекин стремится сохранить это положение и не допустить, чтобы дальнейшая региональная эскалация перечеркнула достигнутые дипломатические результаты.
Цель Китая необязательно заключается в том, чтобы заменить Соединённые Штаты в роли гаранта безопасности Персидского залива. Скорее, Пекин стремится расширять своё влияние, не принимая на себя всех обязательств, которые предполагает положение доминирующей военной державы. Китаю необходима стабильная региональная среда, обеспечивающая доступ к энергетическим ресурсам и возможность расширять рынки сбыта, при этом он стремится ограничить вовлечённость в войны, способные поставить под угрозу эти цели.
Однако у такой стратегии есть пределы. Если нападения на коммерческое судоходство продолжатся, напряжённость вокруг Ормузского пролива усилится или отношения между Ираном и монархиями Персидского залива ухудшатся ещё больше, Пекину, возможно, придётся яснее обозначить свою позицию. Китай может активизировать военно-морскую деятельность по защите судоходства, усилить дипломатические инициативы или принять более активное участие в международных механизмах обеспечения безопасности морских коммуникаций. Прямое военное вмешательство, однако, оставалось бы дорогостоящим решением, способным поставить под угрозу китайскую политику невмешательства и втянуть страну в противостояния, которых она предпочла бы избежать.
Государства Персидского залива, в свою очередь, могут воспользоваться сложившейся ситуацией, чтобы договориться с Пекином о новых экономических обязательствах, более выгодных торговых условиях или дополнительных инвестициях в стратегическую инфраструктуру. Их внешняя политика всё в большей степени строится на диверсификации партнёрств, позволяющей избежать чрезмерной зависимости от какой-либо одной великой державы.
В конечном счёте китайская дилемма отражает трансформацию международной системы, которая приобретает всё более многополярный характер. Пекин стремится обладать достаточным влиянием, чтобы воздействовать на региональный баланс сил, но не настолько глубоко вовлекаться в региональные дела, чтобы самостоятельно отвечать за безопасность территории, охваченной устойчивым соперничеством. Китай хочет сохранить Иран в качестве партнёра и одновременно успокоить монархии Персидского залива, чьи энергетические ресурсы, рынки и инвестиции имеют принципиальное значение для его глобальных амбиций.
Главным испытанием для Пекина станет способность превратить своё экономическое влияние в действенный дипломатический инструмент, не оказавшись заложником региональных противоречий. Если Китаю удастся одновременно сохранить отношения с Тегераном и столицами арабских государств Персидского залива, он укрепит свой образ державы, способной вести диалог со всеми сторонами. Если же угрозы морским коммуникациям станут несовместимыми с его экономическими интересами, нынешняя политика балансирования может столкнуться с серьёзными ограничениями.
Для государств Персидского залива ставки не менее высоки. Их задача заключается в том, чтобы извлечь выгоду из соперничества Вашингтона и Пекина, одновременно добиваясь конкретных гарантий собственной безопасности и экономического процветания. В этой сложной геополитической конфигурации Китай продолжает идти по натянутому канату, понимая, что его влияние зависит не только от доверия партнёров, но и от способности защищать интересы, связывающие его с каждой из сторон.
