Глобализация не исчезает, но её первоначальная логика постепенно разрушается. В течение нескольких десятилетий международная торговля строилась на предположении, что экономическая взаимозависимость способствует политической стабильности. Компании размещали производство там, где издержки были ниже, правительства сокращали торговые барьеры, а международные институты формировали правила, которые позволяли капиталу и товарам свободно пересекать границы.

Сегодня эта модель сталкивается с фундаментальным вызовом. Национальная безопасность, технологический суверенитет и геополитическая конкуренция всё чаще оказываются важнее экономической эффективности. США ограничивают доступ конкурентов к передовым технологиям, Китай использует своё положение в цепочках поставок критических минералов, а европейские государства пытаются уменьшить зависимость от внешних производителей.

В результате международная торговля становится более политизированной. Тарифы, экспортные ограничения, санкции и контроль за инвестициями используются не только для защиты национальных рынков, но и для изменения поведения других государств.

Однако у этой стратегии есть цена. Согласно докладу Всемирной торговой организации за 2026 год, сценарий глубокой геоэкономической фрагментации способен привести к сокращению мирового ВВП на 5,1 процента и глобального экспорта на 18,6 процента по сравнению со сценарием сохранения более согласованной торговой системы.

Это особенно опасно для небольших и развивающихся экономик, которые не обладают достаточным внутренним рынком, чтобы компенсировать потерю доступа к крупным торговым партнёрам. Для таких государств выбор геополитического блока может означать потерю инвестиций, технологий и рынков сбыта.

Парадокс заключается в том, что стремление великих держав уменьшить зависимость от конкурентов может одновременно увеличить их собственные расходы. Производство переносится в более дорогие юрисдикции, цепочки поставок становятся сложнее, а компании вынуждены поддерживать альтернативные мощности, которые не всегда экономически эффективны.

Но возвращение к прежней глобализации также маловероятно. Пандемия, война в Украине, кризисы на Ближнем Востоке и технологическое соперничество показали, что чрезмерная концентрация производства создаёт стратегические риски.

Мир движется не к полной деглобализации, а к формированию более политизированной системы взаимозависимости. В ней государства будут продолжать торговать друг с другом, но всё чаще станут определять, какие товары, технологии и инвестиции могут пересекать границы. Победителями окажутся страны, способные одновременно сохранять доступ к международным рынкам и защищать собственные критические отрасли.