Прощай, Вестфальский мир? Может ли он положить конец войнам на Ближнем Востоке?

Шихаб Аль-Макахлеx

Почему региону необходим новый порядок, основанный на суверенитете государств, невмешательстве и мирном сосуществовании

Бесконечных войн не бывает: у каждого вооружённого конфликта, каким бы продолжительным он ни был, рано или поздно наступает конец. Одни войны длятся несколько лет, другие — десятилетия, а некоторые затягиваются более чем на столетие. Арабский мир и Ближний Восток не являются исключением в мировой истории войн. Однако специфика региона заключается в одновременном переплетении множества факторов: иностранного вмешательства, религиозного и конфессионального многообразия, этнических противоречий, языковых различий и столкновения цивилизационных интересов.

Европа также прошла через продолжительные и разрушительные конфликты. Столетняя война между Англией и Францией продолжалась 116 лет — с 1337 по 1453 год. В Европе XVI–XVII веков шла и Восьмидесятилетняя война (1568–1648), связанная с борьбой Нидерландов против испанской короны, а также с религиозными и политическими противоречиями эпохи. В тот же период развернулась Тридцатилетняя война, завершившаяся в 1648 году заключением Вестфальского мира.

Вестфальские соглашения заложили основы политического порядка, в котором центральное место заняло суверенное государство. Среди принципов, ассоциируемых с формированием этого порядка, — уважение государственного суверенитета и территориальной целостности, взаимность, невмешательство во внутренние дела других государств и стремление разрешать противоречия мирными средствами. Разумеется, Вестфальский мир не положил конец всем войнам в Европе. Однако он стал важным этапом в формировании представлений о государственном суверенитете и правилах сосуществования политических образований.

Сегодня возникает принципиальный вопрос: насколько применимы уроки Вестфальского мира к созданию регионального порядка на Ближнем Востоке и в арабском мире, который позволил бы положить конец конфликтам, воспринимаемым как бесконечные? Исторический опыт Европы предлагает немало выводов, которые могли бы оказаться полезными как для государств региона, так и для внешних держав, имеющих здесь непосредственные или косвенные интересы.

Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо рассмотреть, в какой мере предпосылки вестфальского порядка существуют на современном Ближнем Востоке и какие его принципы могут помочь преодолеть нынешний кризис. Регион продолжает сталкиваться с различными формами вооружённого противостояния: американо-израильским конфликтом с Ираном, гражданскими войнами в Ливии и Судане, йеменским конфликтом с участием Саудовской Аравии, войной Израиля против палестинцев, которую многие характеризуют как геноцид, а также многочисленными территориальными спорами и пограничными противоречиями — от западных берегов Персидского залива до восточного побережья Атлантики.

Цель исторического сравнения заключается не в попытке воспроизвести Европу XVII века на Ближнем Востоке XXI столетия. Речь идёт о поиске политического пути, способного остановить войны и создать условия для устойчивого мира. Такой путь должен учитывать материальные, военно-политические и концептуальные реалии нашего времени.

Мир посредством силы: стратегия без устойчивого результата?

Одной из наиболее спорных концепций современной международной политики остаётся идея достижения мира посредством силы — peace through strength. Её сторонники, включая Дональда Трампа, Биньямина Нетаньяху и связанные с ними политические силы, исходят из того, что военное превосходство и демонстрация готовности применять силу способны заставить противника принять необходимые условия.

Однако возникает закономерный вопрос: может ли военная победа обеспечить устойчивый политический порядок, если она не устраняет причины конфликта?

Продолжение противостояний в Газе, на Западном берегу реки Иордан и вокруг Ирана демонстрирует сложность превращения военных действий в долговременные политические результаты. Если применение силы не приводит к достижению заявленных стратегических целей, оно может способствовать нарастанию стратегического истощения — strategic fatigue. Его признаки могут проявляться в росте финансовых и человеческих издержек, ослаблении общественной поддержки, политической поляризации и разногласиях относительно роли государства в регионе и мире.

Подобные процессы способны ограничивать свободу действий даже государств, обладающих значительным военным и экономическим потенциалом. Когда политические руководители и общества приходят к выводу, что дальнейшая война приносит преимущественно новые расходы и жертвы, а достижение окончательной победы остаётся недостижимым, возникает пространство для переговоров и поиска альтернативных стратегий.

Именно здесь заключается один из важнейших уроков Вестфальского мира: военная сила сама по себе не гарантирует достижения политических целей. Устойчивое урегулирование требует правил, которые позволяют противникам сосуществовать, не стремясь к полному уничтожению или подчинению друг друга.

Когда государство перестаёт быть единственным центром власти

Современный Ближний Восток существенно отличается от Европы XVII века. Одно из главных различий заключается в том, что во многих странах региона действуют вооружённые негосударственные формирования, способные оспаривать власть официальных государственных институтов, контролировать территории и влиять на решения национального руководства.

Подобная ситуация наблюдается в Йемене, Ливии, Судане и Ливане, а в определённой степени — в Ираке и Сирии. В некоторых случаях негосударственные вооружённые акторы приобретают фактический контроль над частью государственных функций. В других они способствуют территориальному расколу, препятствуют восстановлению центральной власти или ограничивают способность правительства обеспечивать единство страны.

Йемен демонстрирует, насколько сложным становится функционирование государства, когда конкурирующие силы претендуют на политическую легитимность и контроль над территорией. В Судане и Ливии вооружённое соперничество и фрагментация власти серьёзно осложняют восстановление единого государственного управления.

В подобных условиях институциональная слабость превращается в самостоятельное препятствие для мирного урегулирования. Даже если внешние участники конфликта договорятся о прекращении огня, отсутствие признанных механизмов управления, гарантий безопасности и согласованных правил политического взаимодействия может привести к возобновлению боевых действий.

Поэтому ближневосточная версия вестфальского порядка не может ограничиваться соглашениями между правительствами. Она должна также предусматривать механизмы восстановления государственных институтов, интеграции вооружённых формирований в законную систему безопасности и политического урегулирования внутренних конфликтов.

Региональные амбиции и проблема вмешательства

Столетия европейских войн способствовали формированию принципов государственного суверенитета, территориальной целостности, невмешательства и мирного сосуществования. Но приведут ли десятилетия конфликтов на Ближнем Востоке к созданию аналогичного регионального порядка — или же региону предстоит выработать собственную модель устойчивого мира?

Пока трудно говорить о наличии общепризнанного и достаточно зрелого представления о будущем региональной безопасности. Несмотря на тяжёлые человеческие потери и экономические разрушения, государства и политические силы продолжают вовлекаться в новые противостояния. Некоторые из этих конфликтов воспроизводят ошибки прежних войн, не позволивших достичь поставленных целей. Йемен особенно наглядно показывает, как затяжное противостояние способно закреплять политическую раздробленность вместо формирования устойчивого порядка.

Иными словами, в регионе сохраняется тенденция к повторению стратегических просчётов, последствия которых проявляются одновременно в политике, экономике и военной сфере.

Одним из наиболее опасных факторов остаётся претензия государства на особые полномочия в отношении отдельных групп населения, проживающих на территории другого суверенного государства. Подобные притязания могут обосновываться религиозными, конфессиональными, этническими или политическими мотивами и использоваться для оправдания вмешательства во внутренние дела соседей.

Например, наличие туркменских общин в Ираке может становиться предметом внешнеполитических претензий Турции, особенно если Анкара считает, что права этих общин нарушаются. Аналогичным образом Иран обосновывает часть своей региональной политики необходимостью защиты шиитских общин за пределами собственной территории. Израиль, в свою очередь, рассматривает безопасность еврейских общин во всём мире как важный элемент своей национальной политики.

При этом необходимо различать законную дипломатическую защиту прав человека и притязания на политический контроль над населением другого государства. Защита меньшинств не должна автоматически превращаться в право на вмешательство, поддержку вооружённых группировок или подрыв государственных институтов.

Принцип внешней опеки над частью населения другого государства противоречит логике суверенного равенства, если используется для установления политического контроля или ограничения самостоятельности соседней страны. Вмешательство необязательно принимает форму прямого военного вторжения. Оно может начинаться с информационных кампаний, политической мобилизации и предоставления ресурсов местным союзникам, а затем перерастать в вооружённую поддержку сил, бросающих вызов центральному правительству.

Для устойчивого регионального мира необходимо установить ясную границу между законными международными обязательствами по защите прав человека и попытками использовать этнические или религиозные связи в качестве инструмента геополитического влияния.

Почему Ближнему Востоку необходим собственный Вестфаль

Все эти особенности показывают, что формирование устойчивого регионального мира в XXI веке будет значительно сложнее, чем простое заимствование европейских дипломатических формул XVII столетия. Современный Ближний Восток сталкивается с проблемами, которые тогда не существовали в нынешнем масштабе: транснациональными вооружёнными сетями, информационными операциями, региональными прокси-конфликтами и взаимозависимостью глобальных экономических и военно-политических систем.

Тем не менее стремление к миру требует развития доступных политических, правовых и дипломатических инструментов. Вестфальский порядок не возник внезапно и не создал за один день систему полностью равноправных и независимых национальных государств. Он стал результатом длительного исторического процесса, сформированного войнами, истощением противоборствующих сторон и поиском правил, которые позволили бы избежать постоянного возвращения к вооружённому противостоянию.

Вестфальский процесс способствовал постепенному укреплению представления о государстве как самостоятельном политическом субъекте, не обязанном добиваться религиозного или этнического единства соседних территорий посредством силы. Он также помог институционализировать практику мирного сосуществования государств, несмотря на различия в их политическом устройстве и религиозной принадлежности.

Важнейшую роль сыграло и изменение баланса издержек и выгод войны. Продолжительные конфликты приводили к огромным потерям, а воюющие стороны часто оказывались неспособны достичь всех своих целей исключительно военными средствами. Это создавало стимулы для переговоров, взаимных уступок и выработки новых правил взаимодействия.

Следовательно, урок Вестфалии заключается не в том, что война автоматически порождает мир, а в том, что затяжной конфликт может заставить ключевых участников пересмотреть свои расчёты, когда цена продолжения борьбы начинает превышать предполагаемые выгоды окончательной победы.

Для Ближнего Востока это означает необходимость формирования региональной системы, основанной на нескольких взаимосвязанных принципах: уважении суверенитета и территориальной целостности государств; отказе от силового изменения границ; невмешательстве во внутренние дела; прекращении поддержки вооружённых групп, подрывающих законные государственные институты; защите прав меньшинств без использования их положения для геополитического давления; а также создании механизмов разрешения споров и предотвращения эскалации.

Однако такие принципы будут работать только при наличии политической воли и взаимности. Невозможно построить устойчивый порядок, если одни государства требуют уважения собственного суверенитета, одновременно отрицая аналогичное право соседей. Нельзя также рассчитывать на долговременную стабильность, если безопасность одних участников достигается за счёт постоянного ощущения угрозы у других.

Важную роль должны играть региональные механизмы консультаций, соглашения о безопасности, каналы кризисной коммуникации и процедуры независимого мониторинга выполнения договорённостей. В государствах, охваченных внутренними конфликтами, потребуется дополнительная работа по восстановлению институтов власти, обеспечению представительства различных групп населения и созданию гарантий, которые не позволят возвращению к политической конкуренции вновь перерасти в вооружённую борьбу.

От истощения войной — к политике сосуществования

Главный вопрос заключается в том, смогут ли нынешние ближневосточные конфликты стать отправной точкой для создания более устойчивого регионального порядка. Пока признаков единого и общепринятого проекта такого будущего недостаточно. Но отсутствие готовой модели не означает, что её невозможно выработать.

Вестфальский мир напоминает: международные системы меняются не только вследствие военных побед, но и тогда, когда участники конфликтов начинают признавать пределы силы и необходимость совместных правил. Ни одно государство не может бесконечно игнорировать экономические расходы, человеческие потери, внутренние политические разногласия и риск расширения войны.

По мере того как стремление к абсолютной победе сталкивается с реальностью ограниченных возможностей, переговоры могут становиться не признаком слабости, а инструментом сохранения национальных интересов. Однако дипломатия должна опираться не на временное прекращение огня, а на договорённости, которые устраняют стимулы к возобновлению конфликта.

В этом и состоит центральный урок Вестфальского процесса: продолжительная война способна создать условия для переговоров о правилах сосуществования, если основные участники приходят к выводу, что дальнейшая борьба обходится дороже, чем поиск политического компромисса.

Ближнему Востоку предстоит выработать собственную модель такого порядка — учитывающую государственный суверенитет, этническое и религиозное многообразие, негосударственных вооружённых акторов и вмешательство внешних держав. Эта модель не обязательно будет точной копией европейского опыта, но без признания взаимных ограничений и общих правил она вряд ли сможет обеспечить долговременную стабильность.

Поэтому вопрос сегодня заключается не в том, следует ли Ближнему Востоку буквально возвращаться к Вестфалии. Вопрос в другом: смогут ли государства региона извлечь из многолетних конфликтов урок о пределах военной силы и необходимости совместных правил безопасности.

Настоящий региональный мир начнётся тогда, когда государства перестанут рассматривать войну как универсальный инструмент достижения политических целей и признают, что устойчивость каждого из них в конечном счёте зависит от способности сосуществовать с другими.